Приветствую Вас, Гость
Главная » Статьи » Книги

Березовые кресты вместо Железных

Цель — Москва

Директива фюрера № 35 появилась 6 сентября, в день, когда 2-я танковая группа Гудериана с боями продвигалась в южном направлении, готовясь замкнуть кольцо окружения под Киевом. Упомянутая директива предусматривала проведение операции под кодовым названием «Тайфун», целью которой был разгром сил русских на подступах к Москве «в кратчайшие сроки до начала осенней распутицы и зимы». Фельдмаршалу фон Боку ставилась задача «путем сосредоточения крупных группировок на флангах, где было решено наносить главные удары силами подвижных соединений, прорвать оборону противника и замкнуть кольцо окружения под Вязьмой». Начало наступления на Москву предполагалось провести силами правого фланга группы армий «Центр» в направлении реки Ока, а силами левого фланга — в направлении верховьев Волги.

Фон Бок издал приказ о подготовке наступления 26 сентября 1941 года, то есть еще до завершения последних боев в районе Киева. В целях усиления группы армий «Центр» предусматривалось, что в распоряжение фон Бока будет передано несколько соединений из групп армий «Север» и «Юг». Таким образом, фон Боку теперь подчинялись три танковые группы — 4-я под командованием Гёпнера, 2-я танковая группа Гудериана и 3-я танковая группа под командованием Гота. Три пехотные армии — 9-я, 4-я и 2-я — наступали вслед за танковыми армиями.

Замысел операции состоял в том, чтобы окружить советские войска восточнее Вязьмы. Ударная группировка танковых войск должна была развивать наступление на Москву по обеим сторонам шоссе Москва — Минск. 2-й танковой группе Гудериана (на период проведения наступления переименованной во 2-ю танковую армию) ставилась задача нанести удар юго-восточнее Брянска из района Киева, где она в тот момент находилась, на соединение со 2-й пехотной армией.

Война на Востоке близилась к кульминационной точке. В составе группы армий «Центр» немцы имели около двух миллионов солдат (1 929 000 человек). В противостоявших ей трех советских фронтах (Западном, Резервном и Брянском) насчитывалось 1 250 000 солдат Красной Армии. Около одной трети численности составляли службы снабжения и тыла, таким образом, в боевых частях и подразделениях у немцев было 1,2 млн человек против 800 тысяч у русских, то есть на каждых 8 солдат вермахта приходилось 5 красноармейцев. Для гарантированной победы этих сил было маловато, обычно победное соотношение выглядит как три к одному. Именно трехкратное превосходство в живой силе и технике позволяет рассчитывать на прорыв обороны врага и его сокрушительный разгром. Однако и цифры не всегда решают исход операции, не следует забывать и о тактике, о разумном распределении сил. Важную роль играет и фактор внезапности, однако он актуален лишь на начальной стадии наступления.

Нельзя сказать, что все перечисленные факторы складывались в пользу вермахта в ходе восточной кампании. Силы Красной Армии на момент начала действий согласно плану «Барбаросса» были развернуты у границ в неявно выраженной наступательной конфигурации. Массовый разгром советских войск, огромные группировки, угодившие в окружение под Минском и Смоленском, — все это стало результатом исключительно фактора внезапности. Чем же располагал вермахт на сентябрь месяц 1941 года? Ленинград в тисках блокады, Киев взят. Что же, в таком случае, оставалось? Разумеется, Москва. Вопрос о наступлении на московском направлении рассматривался исключительно во временном аспекте. «Когда?» — именно так стоял вопрос.

Фактор внезапности — палка о двух концах, и это правило применимо к обеим сторонам. Захваченные немцами документы Западного фронта дают представление о том, какую роль сыграл фактор внезапности для русских. «Использование пехотных сил при мощной поддержке тяжелой и противотанковой артиллерии, мотоциклетных подразделений и, в первую очередь, проведение эшелонированных в глубину танковых атак в тесном взаимодействии с люфтваффе» — иными словами, тактика блицкрига в сочетании с фактором внезапности, если верить русским документам, и определяла ход первой фазы войны. Дело в том, что в силу скоротечности и победоносности предыдущих кампаний немцам не удалось извлечь из них уроки, критически рассмотреть и обобщить их опыт. Не все методы ведения войны в Западной Европе годились для России.

Русские, располагая достаточной для отступления территорией, опомнившись от шока первых дней и месяцев, постепенно усваивали тактику немцев, отыскивая в ней уязвимые места. Например, они умело пользовались тем, что немецкая пехота отставала от наступавших танковых соединений, тем, что немцы практически не имели навыков ведения ночных боев и бывали крайне уязвимы во время маршей или на отдыхе. Немецкие посты охранения также «в большинстве были слабы, и ничего не стоило обезвредить их в случае необходимости». Таковы свидетельства многочисленных штабных документов русских.

Так что фактор внезапности со временем утрачивал первоначальную актуальность. На смену ему приходили другие. Гальдер предвидел новые проблемы еще 11 августа:

«Общая обстановка все очевиднее и яснее показывает, что колосс — Россия, который сознательно готовился к войне, несмотря на все затруднения, свойственные странам с тоталитарным режимом, был нами недооценен. Это утверждение можно распространить на все хозяйственные и организационные стороны, на средства сообщения и, в особенности, на чисто военные возможности русских. К началу войны мы имели против себя около 200 дивизий противника. Теперь мы насчитываем уже 360 дивизий противника. Эти дивизии, конечно, не так вооружены и не так укомплектованы, как наши, а их командование в тактическом отношении значительно слабее нашего, но, как бы то ни было, эти дивизии есть. И даже если мы разобьем дюжину таких дивизий, русские сформируют новую дюжину. Русские еще и потому выигрывают во времени, что они сидят на своих базах, а мы от своих все более отдаляемся».

 

Унтер-офицер Гельмут Пабст, воевавший в составе 9-й армии, заявил: «Мы до сих пор не знаем, когда все это начнется», однако в том, что это произойдет скоро, никто не сомневался. «Мне рассказали про танки, — продолжает Пабст, — причем желтые, под цвет песка — их перебросили сюда из африканской пустыни». Здесь вообще присутствовали почти все виды вооружений — и самоходные артиллерийские установки, и шестиствольные минометы, и тяжелые орудия. «Техники нагромоздили жуть сколько», — еще раз подтверждает Гельмут Пабст. Солдаты обменивались услышанными новостями, из которых пытались воссоздать картину обстановки в целом. Повсюду фронт находился в движении — жди грозы. «Напряжение достигало предела», — заключает Пабст.

На следующее утро, в 4 часа 40 минут, по расчетам Рихтера, около 20 батарей открыли «ураганный огонь из всех калибров». Одновременно с этим «с тыла устремились эскадры бомбардировщиков и, закружившись в грозном хороводе, стали пикировать на цели». В небе промелькнул разведывательный самолет — двухфюзеляжный «фокке-вульф», он наводил на цели экипажи пикирующих бомбардировщиков. «Те тут же входили в пике и обрушивали на противника бомбовый груз». Рихтер видел, как артиллеристы прямой наводкой открыли огонь по русским дотам. «Слева от нас вдруг раздался странный свист — это шестиствольные минометы залпом ударили по вражеским позициям. Небо прочертили длинные хвосты белого дыма».

«Все эти фильмы про войну — жалкое подобие того, что пришлось увидеть и пережить», — продолжает унтер-офицер Пабст. На участке фронта шириной в 2 километра наступали 1200 танков, не считая самоходных орудий. Сразу же после артподготовки «в наступление пошла пехота». Через пустынные и ровные поля протянулись дорожки. По мнению Пабста, «это наступление было куда мощнее, чем тогда, в июне месяце, в приграничных районах». «Еще раз видеть нечто подобное мне пришлось очень не скоро». Оборона русских была взломана довольно быстро. Георг Рихтер следил за ходом наступления в бинокль. «Белыми ракетами отмечалась линия фронта, красные служили артиллеристам сигналом перенести огонь в глубину». Красные ракеты непрерывно падали за линией фронта. Начиналась операция «Тайфун», последнее наступление на Москву.

2-й танковой армии Гудериана, наступавшей с юга, пришлось пройти большее расстояние. 30 сентября она начала наступление из района Глухова. Это произошло через четыре дня после официального завершения сражения под Киевом. Гудериан стал перебрасывать силы на северо-восток в направлении Брянск — Орел. В его распоряжении находились пять танковых, четыре моторизованных, одна кавалерийская и одна пехотная дивизия. На севере и на левом фланге 2-й танковой армии для окружения советских войск в районе Брянска наносили удар восемь пехотных дивизий из 2-й полевой армии вермахта. Второе кольцо окружения было намечено в районе Вязьмы. Слева от 2-й армии и далее на север на направлении главного удара действовали объединенные силы 4-й танковой группы Гёпнера и 4-й армии генерал-фельдмаршала фон Клюге: 15 пехотных дивизий, пять танковых и одна моторизованная дивизия.

Им была поставлена задача наступать на Москву из района Рославля, левым флангом примыкая к Днепру восточнее Смоленска. Северный фланг группы армий «Центр» составляли 9-я армия Штрауса и 3-я танковая группа Гота. Там действовали 18 пехотных дивизий, три танковых и две моторизованные дивизии. Наступая северо-западнее Смоленска, они имели задачу прорвать оборону советских войск севернее магистрали Москва-Минск и выйти в верховья Волги. На усиление группы армий «Центр» передавались семь дивизий из группы армий «Север». Группа армий «Юг» предоставила для наступления на Москву одну танковую, две моторизованных и пять пехотных дивизий.

В соответствии с планом операции «Тайфун» 4-я танковая группа Гёпнера и 3-я танковая группа Гота сосредоточивались на флангах соответствующих пехотных армий. Этим войскам предстояло наступать в восточном направлении, затем развернуться и окружить Вязьму. После завершения окружения советских войск в этом районе танкисты должны были продолжать наступление на восток, а уничтожение окруженной группировки противника возлагалось на пехотные дивизии. 2-й и 8-й воздушные корпуса обеспечивали поддержку с воздуха силами пятнадцати бомбардировочных, девяти истребительных, а также разведывательных авиаэскадр. 1-й и 2-й противовоздушные корпуса отвечали за противовоздушную и противотанковую оборону. Наступление немцев оказалось полной неожиданностью для командования Красной Армии, считавшего, что поздней осенью немцы уже не решатся на проведение серьезных операций[50].

Первый день наступления был отмечен для гауптмана Рихтера проблемами, вызванными русскими минами. Третий грузовик в составе колонны внезапно взлетел на воздух как раз, когда подразделение Рихтера направлялось на передовую. Это был уже четвертый подорвавшийся на мине грузовик за два дня. Когда Рихтер подбежал к машине, водитель, чудом не получивший ни царапины, «побелел как мел и трясся» от только что пережитого потрясения. Рихтер приказал следовать к расположенным за деревнями ранее обнаруженным дотам русских. «Приоткрыв двери домов, местные жители глазели на нас».

Русские по-прежнему отчаянно обороняли подступы к дотам. Не помогла и стрельба в упор из тяжелых орудий. Попытались забросать амбразуры гранатами, в результате получил ранение один упрямец-сержант Красной Армии. Едва рассеялся дым от разрывов, как из бетонированного бункера раздались пистолетные выстрелы. Было решено отправить в дот на переговоры с оборонявшимися одного пленного. Вскоре из дота донесся одиночный пистолетный выстрел. «Этот пленный так навечно и остался в том доте», — констатировал Рихтер. Артиллерия продолжила яростный обстрел бункера, дот снова стали забрасывать гранатами, после чего немцы попытались взять дот штурмом. Не вышло. Тогда отчаявшиеся саперы штурмовой группы облили подступы к амбразурам бензином и подожгли. Некоторое время спустя, пошатываясь, из бункера вышли три красноармейца. «Наши пришли в такое бешенство, что могли совершить самосуд, — рассказывает Рихтер. — Но мы охладили их пыл, — в конце концов, задачу выполнить удалось — бункер взят, но какой ценой?» Всю ночь продолжались ожесточенные схватки.

«Отовсюду слышалась стрельба. Вскоре запылала деревня. Русские танки посылали снаряд за снарядом в огонь, наши стреляли в ответ. Рядом с нами ухнул русский снаряд. Грохот залпов из всех видов оружия не умолкал до самого рассвета… На небе розовело зарево от горящей деревни Зуброво».

Последняя дневниковая запись Рихтера в этот первый день наступления, по сути, повторяет приказ Гитлера. «Сегодня, — читаем мы, — началось решающее сражение с русскими». И Рихтер также считает, что «его следовало начать и завершить до наступления зимы». Немцы сумели прорвать оборону русских вдоль русла Десны.

Категория: Книги | Добавил: Kazancev (08.09.2015)
Просмотров: 64 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0